Мне представилось, как бледный «витязь», по имени Веник, барахтается в сметане и молоке и пускает белые, жирные пузыри. Я снова засмеялся.
— Вы оставляете своего сына в прекрасном настроении, — заявила Ангелина Семеновна. — Он среди родных людей!
Но мама перед уходом все-таки обратилась к подполковнику:
— Вы уж тоже присмотрите, пожалуйста, за моим Сашей. Ладно?
Подполковник кивнул — и она перестала сутулиться, словно у нее гора с плеч упала.
Потом мама пожелала всем счастливого пути, поцеловала меня и пошла на перрон, к бабушке.
На перроне она сложила ладони рупором и крикнула:
— Не забудь про самое главное! Не забудь!.. И, разрушив свой рупор, погрозила мне пальцем. Подполковник, тоже глядевший в окно, конечно, ничего не понял.
А я все понял — и у меня сразу испортилось настроение.
КАК Я ЛЕТОМ ДВОЙКУ ПОЛУЧИЛ
Лишь только тронулся поезд, Ангелина Семеновна сейчас же начала «шефствовать» надо мной.
Прежде всего она попросила, чтобы я уступил ее Венику свою нижнюю полку.
— Он у меня очень болезненный мальчик, ему наверх карабкаться трудно, — сказала Ангелина Семеновна.
— Альпинизмом надо заниматься, — усмехнулся подполковник, которого звали Андреем Никитичем.
— Веник обойдется без посторонних советов. У него есть мама! — отрезала Ангелина Семеновна. Она вообще косо поглядывала на Андрея Никитича.
А я, конечно, с удовольствием уступил нижнюю полку, потому что ехать наверху куда интересней: и на руках можно подтягиваться и в окно смотреть удобней.
Но это было только начало.
Ангелина Семеновна очень точно знала, на какой станции что должны продавать: где яички, где жареных гусей, а где — варенец и сметану. На первой же большой остановке она попросила меня сбегать на рынок, который был тут же, возле перрона.